– Да-а, отбиться от такой армады трудно… – сказал де Алмейда; в его голосе звучала тревога. – Чтобы не сказать – невозможно.
Гоэмон затаенно улыбнулся. Он понял, о чем сейчас думает его бывший господин: «Дьявол! Надо же так опростоволоситься – попасть из огня да прямо в полымя!».
– Людей у нас маловато, – продолжал фидалго.
– Это точно. В гарнизоне всего около шестисот рыцарей Ордена, тысяча двести испанских солдат, двести греческих и сицилийских добровольцев и еще пятьсот моряков, которые сошли на берег с кораблей. Кроме того, Великий магистр освободил от рабства полтысячи гребцов с галер и приказал их вооружить. Бывшие рабы будут драться с османами не хуже наемных солдат. Им совсем не улыбается перспектива сменить гребную банку орденского корабля на такую же, но во флоте Сулеймана, где к гребцам относятся хуже, чем к собакам. Помимо этого из жителей острова сформировали ополчение численностью шесть тысяч человек. К сожалению, на море туркам противопоставить нечего. Большую часть кораблей Ордена отправили на Сицилию, а снятыми с них орудиями усилили вооружение крепости. На Мальте осталось лишь несколько галер под командованием адмирала Пьетро дель Монте. Но толку с них… – Франсиско Бальби перевел взгляд на приближающиеся к острову вражеские корабли и тяжело вздохнул.
Тут послышались тревожные возгласы солдат, которые указывали в сторону суши. Фернан де Алмейда обернулся и увидел густой дым, поднимавшийся к чистому безоблачному небу.
– Не нужно паниковать, – сказал Бальби. – Магистр приказал перевезти все собранное зерно в крепость, а оставшиеся неубранными посевы сжечь, дабы лишить османов возможности пополнять продовольствие на острове. Кроме того, отравлены все колодцы вокруг цитаделей. Кавалерия Ордена отведена в старую столицу острова Мдину, чтобы действовать в тылу у турок.
Спокойствие на стенах бастиона воцарилось быстро; офицеры разъяснили солдатам, что горит на суше, и все снова занялись тревожным созерцанием приближающейся турецкой армады…
Фернан де Алмейда смахнул с лица пот и в недоумении уставился на руку, которая была в крови.
– Это не ваша кровь, сеньор, – успокоил его Гоэмон.
Они только что отбили очередной штурм османов и отдыхали в тени. Янычары лезли на стены с каким-то непонятным остервенением, и мечи рыцарей работали как один слаженный механизм – быстро и беспощадно. Каждый удар мечом закованного в броню госпитальера заканчивался предсмертным криком, и очередное тело османа летело вниз, где уже громоздились горы трупов.
Де Алмейде и Гоэмону тоже пришлось принять участие в этой дикой рубке, потому что перезаряжать аркебузы было некогда. Около двух десятков янычар все-таки сумели забраться на стену форта, и как раз в том месте, где находились аркебузиры де Алмейды. Они сражались с отчаянностью обреченных, при этом от их кривых ятаганов погибло семь человек (с самого начала). Но когда в дело вступил фидалго, который управлялся с мечом не хуже любого из рыцарей Ордена, а затем к нему присоединился и Гоэмон со своим ниндзя-то, янычары потерпели сокрушительное поражение, а двое из оставшихся в живых с криком: «Аллагу акбар!» прыгнули со стены.
Их отправили защищать форт Сент-Эльмо, артиллерия которого контролировала два узких скалистых залива; один из них являлся входом в Большую Бухту и порт, а второй – в бухту Марсамшет. Форт был очень ответственным участком обороны Бирги, но, к сожалению, изрядно оторванным от главной цитадели. Сразу после высадки турок ла Валетт усилил гарнизон Сент-Эльмо отрядом из четырехсот солдат под командованием Пьера де Массюза, а также рыцарями-добровольцами. Среди солдат находились и пятьдесят аркебузиров под командованием Фернана де Алмейды. В отличие от рыцарей Ордена, ему не очень хотелось отправляться на защиту форта; будучи достаточно опытным воином, он понимал, что османы нанесут свой первый удар именно туда, навалятся на Сент-Эльмо всей своей мощью. Но у солдат (тем более – наемников) не спрашивают, где бы им хотелось воевать, поэтому пришлось подчиниться приказу.
Что касается Гоэмона, то ему все было интересно и ново. Он совершенно не испытывал страха перед османами. Наоборот – ему хотелось проверить себя в серьезном бою. (Стычки с турками-пиратами и португальскими разбойниками ниндзя не считал настоящим сражением.) А еще он намеревался посмотреть, чего стоят идзины как воины.
Бои шли днем и ночью. В лагерях, разбитых возле укреплений госпитальеров, османы разводили по ночам большие костры, и вокруг было светло, как днем. Это обстоятельство позволяло артиллеристам и аркебузирам фортов Сент-Эльмо и Сент-Анджело, где находилась резиденция Великого магистра, вести прицельный огонь по османам круглосуточно. Турки тоже бомбардировали позиции рыцарей Ордена почти круглые сутки, за исключением времени, когда они молились. Обстрелы сменялись яростными приступами, которые защитники Бирги с успехом отбивали, нанося войскам султана ощутимые потери.
Защитники Сент-Эльмо удерживали свои позиции месяц. В ночь на 20 июня в Биргу на лодке переправился рыцарь де Медран. Он передал Великому магистру послание от коменданта форта с предложением эвакуировать гарнизон, так как шансов удержать бастион уже не оставалось, а солдаты, по его мнению, могли бы принести больше пользы при обороне Биргу и Сенглии.
Ответ ла Валетта оказался на редкость жестким: «Вы давали клятву, вступая в Орден. Вы клялись своей честью, что принесете свои жизни в жертву в любое время, тогда, когда это понадобится. Нашим братьям в Сент-Эльмо настало время пожертвовать собой». Когда де Медран отправился обратно в обреченный форт, к нему присоединились пятнадцать рыцарей и пятьдесят солдат, готовых разделить участь товарищей. Узнав о своей судьбе, некоторые рыцари из гарнизона Сент-Эльмо предложили атаковать турок и встретить смерть в открытом бою. Посланным от них в Биргу делегатам Великий магистр сказал, что слава рыцаря не в красоте гибели, а в хорошо выполненной работе воина.
В результате огня осадных орудий османов внешние стены и укрепления форта превратились в развалины, и спустя несколько дней туркам удалось подобраться к самым его стенам. Они снова решили пойти на приступ, однако нападение было плохо подготовлено, осадные лестницы оказались короткими, и рыцарям удалось отбить атаку, забросав нападавших камнями и поливая их кипящей смолой. Командующий турецкой армией сераскер Лала Мустафа-паша был в ярости.
